Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

Мечеть

Таухид и история: античная картина мира как вариация Великого язычества - философ как мистик Космоса


                                                 http://www.fisnyak.ru/_nw/8/24318763.jpg


Считается, что плодотворное развитие античной мысли было закончено на Аристотеле, после которого наступила эпоха подражателей и эпигонов. Однако концепт «развития», как мы уже отметили выше, не подходит к внутренней логике античной мысли, которая есть совокупность множественных вариаций на одну и ту же тему.

Поэтому едва ли можно назвать стоицизм или неоплатонизм «регрессом» по отношению к Аристотелю. У стоиков мы снова встречаем те же гештальты, но под новыми именами. Первопринцип становится Пневмой, Огнем или (опять-таки) Умом, эйдосы – логосами. Огонь (pyr technicon) или Огненная Пневма эманирует в материю, оплодотворяя ее посредством «семенных логосов» (logoi spermaticoi). Вместе с тем он устойчиво ассоциируется с Роком и высшим божеством. Сенека говорит:

Веди меня, властитель, Зевс и Рок,

К назначенному вами мне пределу:

Последую охотно; если ж нет, -

Я, ставши трусом, все ж вас не избегну:

Ведет послушных Рок, влечет строптивых.

                         

Collapse )

Мечеть

Таухид и история: античная картина мира как вариация Великого язычества- Принцип, Платон, Аристотель



                              File:Sanzio 01 Plato Aristotle.jpg


В связи со сказанным необходимо обратить внимание вот на что: Гераклит учит не только о потоке становления (как это принято ассоциировать с его именем), но и о неизменной ноуменальной основе этого потока. Образ реки должен символизировать космическое течение, которое, постоянно обновляясь, тем не менее остается неизменным внутри себя. Согласно А. Лосеву, «Гераклит всячески подчеркивает пребывание в смене, постоянство в изменении, тождество (tayton) в перемене, меру (metron) в становлении (metaballein), единство в раздвоении, вечность в преходящем»[1].

Теперь коснемся более подробно архитектоники античного космоса. Встретим ли мы здесь существенные различия с Индией, Египтом или Вавилоном? Пожалуй, разница лишь в форме выражения: греческая разработка медитативного опыта Великого язычества шла по путеводной нити интуиции тела и приобрела специфически рациональный характер (я назвал бы это «пластическим рационализмом»).

Collapse )
Мечеть

Таухид и история: Античная картина мира как вариация Великого язычества (продолжение)


                                                             Картинка 208 из 40551


Подобно тому, как в античной картине мира «все становится всем», категории «философий» той эпохи также служат субститутами друг для друга. А. Лосев метко характеризует стиль трудов Плотина как «неуловимый» или «ползучий»: все понятия у него накладываются одно на другое и плавно перетекают друг в друга. Демокрит называл свои атомы «идеями» и «богами», Платон именовал свои «идеи» «атомами». Стоические «логосы» - это также и «эйдосы» (как и аристотелевские «формы»), а неоплатоническое Единое в то же самое время выступает как Благо, Логос или «идея идей».

Все «школы» античной мысли, по существу, говорят одно и то же и легко «переводятся» на язык друг друга. Современное знание развивается по прямой линии, от «низшего» - к «высшему»; древнюю же мысль скорее можно назвать «вращающейся на месте». Возникает впечатление, что за 1200 лет ее истории ничего нового не было сказано, и Прокл занят совершенно тем же самым, что и Парменид.

Другая распространенная ошибка – принимать символы (а греки говорили прежде всего символами) за то, что они эмпирически обозначают. Еще и сегодня в любом компедиуме можно прочитать, что досократики искали «начало вещей» то в воде, то в воздухе, причем все это пересказывается как анекдот о наивности древних, не знакомых еще с чудесами современной науки.

Collapse )

Мечеть

Таухид и история: античная картина мира как вариация Великого язычества



                                             Картинка 4 из 40



    

  Начнем с простой констатации: греческая философия есть не что иное, как одно из ответвлений Великого язычества. Здесь нет практически ни одной содержательной темы, аналогии которые не встретились бы нам в других традиционных регионах, хотя у греков им дается специфическая и прежде всего – рациональная разработка. Существует огромное количество параллелей и заимствований между Грецией и Вавилоном, Грецией и Египтом или даже Грецией и Индией. Манифестанционалистское язычество – это язык символов, который поддается легкому переводу с одного «диалекта» на другой, если переводчику известен «ключ». Фалес учился в Египте, Пифагор – в Египте и Вавилоне. Про Демокрита сообщается, что он бывал даже в Индии. У египетских жрецов обучался Платон.

Collapse )
Мечеть

Размышления на тему Джемаля

Существуют две наиболее фундаментальные формы мышления,  две «картины мира»: Единобожие и языческая Традиция. Космос Традиции иерархичен. Его вершину образует Центр мира, imago mundi, образующий максимум всех возможных онтологических проявлений; «ниже» его следует бесчисленное множество нисходящих космических слоев меньшей степени тонкости. Поскольку «низ» отражает «верх», «земля» имитирует «небо», то социальный порядок гомологичен космическому. В его основу положен принцип священной иерархии, замыкаемой Центром, концентрирующем на себе энергию космической сердцевины. Архетипичная для традиционного социума фигура обожествленного автократа утверждается исходя из потребности коллектива в сакральном символе единства. Богоподобный монарх воплощает силу сообщества, собирает в себе его «ману», являя собой высшую степень социальной проявленности, коллективной энтелехии. Иногда его изображали в виде быка – этого пластичного символа мощи. Царь как медиатор, транслирующий на землю космический порядок, образует облеченную светом верхушку, составляющую нечто вроде социальной оси, которая соответствует оси «небесной». Очень часто или даже почти всегда в его титулатуру входит солярная символика: «Солнце», «Великое Солнце».

От монарха, героя или цезаря через полноправного гражданина к рабу существует такой же ступенчатый переход, как и в иерархии форм аристотелевского космоса – от «верха» к «низу». Поэтому нас не удивит платоновское обоснование сословного идеала ссылкой на иерархическое устройство космоса. Во вступлении к «Тимею» прямо говорится, что идеальное общество должно быть отражением и продолжением космоса. Греческие герои – это мертвые, бытийный статус которых выше обычного, что дает их душам право на публичный культ (ср. с христианскими святыми). Первоначально героями становились цари, затем – основатели городских общин, павшие воины, поэты и мудрецы. Герой считался чем-то средним между человеком и богом, играя роль посредника между ними. После смерти он превращался в сверхчеловеческое существо колоссальной силы и мудрости, способное как оказывать помощь живущим, так и вредить им.  Архетип «богочеловека» - универсальный элемент языческой религиозности; христианство не изобрело его, а лишь заимствовало. Богочеловек – монарх, герой, цезарь, так же как и какой-нибудь Осирис или Митра. Фараон тоже богочеловек. Сознание эллинистического мира было наводнено целым сонмом боголюдей, и потому не удивительно, что Христос в его представлениях стал лишь одним из них.

Социальная архитектоника мира Традиции представляет собой сакральную пирамиду, в которой по мере приближения к основанию затухает свет и сгущается тьма. Общественный порядок отражает космический, «земля» имитирует «небо». Мы не ошибемся, определив такой порядок как коллективную мистерию, смысл которой заключается в воспроизводстве Макрокосма.
             Но вот Откровение Пророков вбрасывает в эту неподатливую языческую почву сияющее зерно истины монотеизма, и плод, проросший сквозь нее, становится коллективом людей с совсем иной внутренней конституцией, для которой неравенство более не обладает смыслом и значением. Авраамическое равенство всех перед Единым Богом устраняет священную легитимацию статусных различий. Откровение очерчивает световой круг, внутри которого индивид из сферы жесткой иерархии и эшелонированного господства попадает в уникальное пространство общины равных, построенное на принципах справедливости и солидарности всех со всеми. По меньшей мере, таков духовный императив, который в реальности, как всегда, получает лишь несовершенное воплощение.
             Если вместо Большого Космоса, который надо созерцать и имитировать, приходит Метакосмический Субъект, образующий по отношению к миру радикально Иное, то распадается весь континуум иерархизированного бытия, где «верх» доминирует над «низом». На уровне «земли» этому соответствует утверждение на месте освященной социальной иерархии общинного равенства служителей Единого Бога. Вот почему против Пророков монотеизма, как мы знаем, неизменно восставали цари и знать («те, которые превозносились», как сказано в Коране). Эта радикальная смена смысловых перспектив и была первой и архетипичной Революцией – истоком, прототипом и моделью всех возможных революций прошлого и будущего. Не случайно Святой Коран снова и снова возвращается к истории Моисея (ДБМ) и Фараона. Ибо здесь лицом к лицу встретились два непримиримых способа постигать мир: Фараон, говорящий «я не знаю для вас иного бога, кроме меня» (28: 38) и Моисей (ДБМ), возвещающий имя Единого Бога как Абсолютного Царя, перед Которым все равны.